Недавно в соцсетях на меня вышел человек, по фотографии незнакомый, а имя и фамилия у него были как у одноклассника, в которого я была влюблена последние три года учебы в школе. В первый момент подумала: надо же, полный тезка того мальчика. Оказалось не тезка, а тот самый. Стали общаться в сетях. Последний раз мы с ним виделись больше 40 лет назад. Тепло в душе при воспоминании о нем было всегда. Но тут и он напомнил о делах давно минувших лет. Заставил вернуться в детство. Навел на мысли, которыми хочу поделиться.

Я уже немолодая женщина, многодетная мать, многократная бабушка и даже уже прабабушка. Дети выросли, создали свои семьи. Есть время подумать о себе, да и о жизни вообще. Понимаю, почему на старости лет хочется писать мемуары. Жизнь длинная, сложная, местами трагичная, в ней всякое было. Важность некоторых моментов понимаешь гораздо позже. Что-то стирается из памяти, а что-то становится ярче и волнует нешуточно.

Наше взросление пришлось на 60-е годы. Мне повезло во многом. Школа, учителя. Детские организации по интересам. Проводили диспуты, вечера поэзии, пели песни в тесном кругу, положив руки на плечи рядом стоящим. Ходили в походы. Для того, чтобы лучше узнать друг друга, иногда проводили мероприятие, которое мы называли «Жезл откровенности». Обычно это было в каком-нибудь пустом зале. Все садились по кругу и передавали из рук в руки «жезл откровенности» — какую-нибудь палочку или статуэтку. Тому, у кого в руках был «жезл», каждый мог задать любой вопрос. Можно было отказаться от ответа, но если уж отвечаешь, то должен отвечать честно. Это было интересно и очень волнительно для того, у кого в руках жезл. Были нейтральные вопросы про любимую книгу, музыку, событие. Иногда неожиданные: «Ты когда-нибудь украл что-нибудь?».

Самыми трудными были вопросы: «Как ты считаешь, какой ты сам?» или «Как относишься к тому или этому человеку?», а он сидит перед тобой…

В 90-е годы я руководила детской организацией и практиковала эту форму, чтобы сдружить ребят. Запомнился один такой «Жезл откровенности». В кругу сидели человек 20 разного возраста. Самой младшей — 8 лет, самым старшим 19 и 20 лет, но в основном дети 10-12 лет. То смеялись, то были серьезными, обстановка была очень доброжелательной. И пошел по кругу вопрос: «Какой у тебя была первая любовь?». Называть никаких имен не надо было. Я поразилась тогда трём фактам. Во-первых, никто не отказался отвечать на этот вопрос. Во-вторых, никто не сказал, что у него ещё не было первой любви. В-третьих, никто никого не осмеивал за неловкие высказывания. Слушали друг друга с неподдельным интересом. 8-летняя девочка говорила, что у неё первая любовь была еще в первом классе, а сейчас она уже во втором. Ей очень понравился мальчик, она хотела сидеть с ним за одной партой, а её посадили с другим, и она от этого очень расстроилась, даже плакала. Пятиклассники, например, рассказывали о своей первой любви, которая возникла в 3 или 4 классе и «длится до сих пор, но он (или она) об этом не знает». Причем на вопрос отвечали и девочки, и мальчики. Возможно, кто-то что-то выдумывал, но говорить об этом им было приятно, и каждый заметно волновался. Кто-то говорил, что уже целовался, и ему это понравилось, или наоборот — не понравилось. Удивительно, что даже взрослые ребята говорили о любви, понимая, что сказать могут не всё — тут же малыши. Но о том, что творилось в душах, рассказывали.

Я тогда подумала, а что бы я в такой ситуации говорила, будучи в 1-ом, 5-ом, 7-ом или 10-ом классе? И поняла, что тоже бы ответила, что была любовь. Это были бы разные ответы в разных классах. Только предыдущее уже не считалось любовью, тогда — это было не серьезно, а вот последнее — очень серьезно…

Всплывают некоторые воспоминания из детства… Первое сильное чувство накрыло меня в 14 лет (возраст Джульетты). Помню день и час. Именно накрыло, со всеми атрибутами: сердцебиением, жжением в груди, перехватом дыхания. Даже напугало немного.

Поняла, что влюбилась. Но рассказывать об этом никому не хотелось. Боялась, что меня не поймут. А я и сама себя не понимала.

Мальчик, вызвавший во мне новые чувства, охотно общался со мной. С ним было интересно. Совместные дела объединяли. Иногда он провожал меня домой. Очень хотелось, чтобы он обнял меня. Но доходили до дома, я бодрым голосом говорила «Пока!», забегала домой и рыдала в подушку от переполняющих душу эмоций…

Мне 17 лет. В этом возрасте некоторые уже рожают, а я первый раз целовалась с мальчиком, о котором грезила. Это нельзя назвать сексом. Ни руки, ни мысли тогда не опускались ниже пояса. Того, что творилось в груди, что ощущали губы, было на столько переполняюще много, что подумалось: «Теперь не страшно и умереть». К моему тогдашнему огорчению больше подобного не повторилось.

Я поступила в институт, на факультет, где парней было в два раза больше, чем девушек. Нравились многие, но без трепета в душе. Волновали по-прежнему воспоминания о том мальчике. Через полгода после школы боль, жжение, беспокойство, тоска — всё ушло. Осталось тепло от воспоминаний и благодарность ему за то, что был в моей жизни.

Любви хотелось. Очень хотелось завязать романтические отношения, но ни разу ничто не затрепетало. На третьем курсе на меня обратил внимание однокурсник — любимец всего курса, но очень застенчивый. Он открыто, но не навязчиво, стал ухаживать за мной. Я испытывала угрызения совести оттого, что не могу ответить взаимностью такому хорошему человеку. Как-то попыталась объяснить ему, чтобы он не тратил на меня время. А он слушал, слушал, потом неожиданно взял меня на руки, как маленького ребенка, прижал к себе и пошел, неся на руках, а я… поплыла от неожиданного удовольствия.

С этого момента всё изменилось. Бурь или жжения не было. Плакать тоже было не от чего. Было тихое блаженство. Все комплексы и сомнения ушли. Пришли чувства, которые можно не прятать.

Он был бережным, не торопил, не требовал больше того, к чему я была готова. А я через пару месяцев была готова на всё…

Загс. Свидетельство о браке. Штамп в паспорте. Свадьба. Для меня это было очень значимо. Родилось новое чувство. Очень глубоко ощутила, что он не просто любимый человек, а самый близкий родственник, ближе собственных родителей и будущих детей. От родителей мы уходим, наши дети от нас уйдут, а мы с ним навсегда, до самой смерти. Я верила ему безгранично, и он ни разу не обманул. Вот уже 45 лет мы вместе.

В прошлом году я лежала в больнице. В палате четыре женщины. Я среди них самая молодая, самой старшей — почти 80. В больнице, как в поезде с временным попутчиком, можно рассказать то, о чем своим близким не расскажешь. Всё равно больше не увидимся. Мы называли друг друга «девочки» и на «ты». Говорили обо всём. Если, например, речь заходила о родах, то пока каждая не расскажет про все свои роды — разговор не закончится. Для женщины это всегда актуально. И пусть её ребенку 30 или 50 лет, но кажется, что роды были вчера.

Конечно же, много разговоров «о мужиках». Чаще всего вспоминается первый мужчина и первая, часто неразделенная, любовь со слезами в подушку. И вот лежат эти старые бабушки — морщинистые, с жидкими волосами, в больничных халатах и вспоминают соседского мальчишку, одноклассника или «взрослого», который был на два класса старше. И волнуются, и щёки розовеют. Самая старшая была злая и вечно недовольная. Иногда говорила: «Противно вас слушать, на себя в зеркало посмотрите».

А ведь действительно, глянешь на своё отражение и не веришь, что та старая женщина в зеркале может рассуждать и чувствовать как ты…

В последнюю ночь перед выпиской мы остались с этой женщиной в палате вдвоём, остальных выписали. Я ей говорю: «Ну что ты сердишься на тёток. Неужели тебе самой не приятно вспомнить мужчину, когда сердце ухало и трепетало?» Она молчала, потом губы задрожали и говорит: «Хочешь верь, хочешь не верь, но ни разу не ухало, не трепетало… Мне было 16 лет, еще не успела влюбиться. Меня изнасиловал здоровенный 40-летний мужик. Я даже боли не помню, хотя была в крови и ссадинах, а только одно липкое, вонючее омерзение. Я хотела умереть. Не дали. Были потом мужчины в моей жизни, даже замуж ненадолго выходила, но радости от этого или бабочек в животе, как вы тут говорите, никогда не ощущала». Она разговорилась, плакала, подробно рассказывала о своей судьбе, я слушала, не перебивала. Поняла, что общаюсь с очень умной, интересной, чувственной женщиной. Она стоит того, чтобы написать о ней целую книгу. Ей очень не повезло. У неё не было первой любви… Но это уж очень крайний случай. И совсем другая история. Никому не желаю испытать подобное.

Я желаю каждому, чтобы их воспоминания были такими, как недавно написал мой бывший школьный друг: «Мне приятно и тепло вспоминать нашу юность. Немного наивную, чистую, патриотическую, светлую в ожидании будущего. Главное не потерять в себе это нежное чувство юности, даже детства. Того чувства, за которое не стыдно даже спустя всю прожитую сложную и противоречивую жизнь».

И я скажу, что мне приятно вспоминать мою молодость. И не только молодость. Дальше в жизни было еще много приятных событий, тем более, что у меня такая большая семья.

Будьте бережными, любите друг друга.


Раздел «Авторская колонка» содержит частные оценочные суждения.
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.


Больше интересного на Крабике:

Скажите, а у вас есть мечта? Колонка о том, что сбывается

Свидания по-сахалински. Анонимный рассказ постоянной посетительницы сайта знакомств

Патологический лентяй. Колонка о мотивации и неудачниках